Дом и Дача

Сразу за Волоколамском Новорижской трассе надоедает притворяться хайвеем, и она с облегчением сужается до ординарного российского шоссе М9. Форсировав речку-неведимку со сказочным названием Селесня, я меняю посадку с вольготной на сосредоточенную, то же на штурманском месте проделывает жена. Ей, как всегда, больше всех надо.

Когда жена начинает беспокойно ворочаться в своем кресле, я уже знаю - где далеко впреди, возможно даже, за горизонтом, - дальнобойщик. И предстоит то, что на казенном языке грустных гаишных протоколов называется - "обгон с выездом на полосу встречного движения".

Вот объект настигнут, с ходу обойти его не удалось, и теперь перед глазами уныло мотается громада фуры - либо уныло-грязная, либо разукрашенная на манер дембеля ВДВ. Жена нервничает. К месту и не к месту звучат заклинания: "Там встречная... На подъеме лучше не обгонять... Их много, и они идут плотно!"... Понять можно - ей же не видно ничего, и оттого немного страшно, и хочется как-то поучаствовать в процессе, жизненно важном и захватывающем.

Я раз за разом осторожно высовываю машину влево, пытаясь оценить обстановку. Хорошо, когда ясный день, и солнце сзади, и дорога прямая, как линия партии. Хуже, когда из тумана, дождевого марева или сгустившихся сумерек навстречу неожиданно вылетает такой же спешащий, да еще поленившийся включить даже габариты. Бросок вправо, удержание машины, облегченный вздох жены.

Для недоумевающих зарубежных друзей поясняю про удержание: знак "неровная дорога", напоминающий юную девичью грудь - это не что иное, как поперечное сечение нашей дорожной полосы. Такой прихотливый профиль выбивают на мягком свежем асфальте большегрузные машины. Называется "колейность". Мой "Святогор" держит дорогу цепко, как дворняга мозговую кость, а вот заднеприводным приходится похуже. Да и фуры нередко мотает поперек дороги. Но даже Святогор начинает, как выражается мой продвинутый сын, колбасить, когда он на 130-140 км перелетает с одной колеи на другую.

Будь я в машине один, с удовольствием впрыснул бы в кровь халявного адреналина. Но рядом смеются, разговаривают, грызут яблоки и орешки, бестактно пьют пиво три живых души. Так что подвиги подождут, едем дальше. Жена что-то беззвучно шепчет, видимо, колдует.

И таки наколдовала! Правый поворотник фуры хитро подмигивает. Это не значит, что дальнобойщик решил свернуть или остановиться по нужде. Нет. Это водитель, который высоко сидит и далеко глядит, увидел, что недоступный моему взору участок дороги свободен, и дает мне знать - обгоняй! Нормальный мужик. Настоящий водила. Жаль, что таких - один-два на десяток.

Уход влево, по газам, уход вправо. Не забыть мигнуть пару раз аварийками в знак благодарности. Жена салютует из окна рукой - она очень любит такие обгоны. Всегда здорово встретить на дороге хорошего человека, который не поленится подумать о тебе, несмотря на жестокую шоферскую усталость. Вроде пустяк. Как ответная улыбка незнакомки. Как рука, поданая на льду случайным прохожим. Как придержанная перед тобой свирепая дверь метро - походя, на автомате, - признак, по которому я безошибочно отличаю коренного москвича от приезжего. Как надежда, что пока в нас есть это - мы прорвемся.

И жена не волнуется на обгоне.

Но! Когда я, не забыв улыбнуться жене, бросаю машину на встречную полосу, доверясь этому теплому красному огоньку, где-то глубоко на дне потрепанной многопытной души сидит червячок, и даже не шепчет - думает себе по-червячьи, - а ну как водила пошутил так? Мало ли козлов... И мне не по себе от его червячьих мыслей, и не по себе оттого, что он во мне есть.